Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник > Анатолий Ким "Шиповник Меко"  13 марта 2015 г. 20:26:21



Комментировать может только автор записи.

Анатолий Ким "Шиповник Меко"

кури катамараны 13 марта 2015 г. 20:26:21
Семнадцати лет Ри Гичена женили. Случилось это в том году, когда он учился в последнем классе городской средней школы.
Еще раньше он окончил корейскую восьмилетку, где проявил большие способности в математике, и учителя настоятельно советовали родителям мальчика обучать его дальше. Он стал ходить в русскую школу.
Вскоре отцу его пришлось переехать с семьей в сосед¬ний поселок, на новую шахту, и мальчика оставили в се¬мье столяра Цоя, старинного друга отца.
Этот человек имел большую семью, и старшей из его семерых детей была дочь, которую все звали японским именем Мёко, хотя у нее было и другое, корейское. То была, худенькая, с робкими, влажными глазами малень¬кая девушка, до странности молчаливая и стыдливая. Она никогда не отвечала на вопросы — лишь смущенно улыбалась, потупляя голову. И было просто уму непо-стижимо, когда выяснилось, что она беременна от маль¬чика-постояльца.
Столяр был страшно удручен таким событием. Дни и ночи он вздыхал, переживая позор, несколько раз напи¬вался пьян, не видя для себя никакого выхода. Что будет теперь с мальчиком, у которого такая светлая к наукам голова? — вот над чем мучился старый Цой. Не уберег он талантливое дитя своего друга, не оправдал возло-женного на него доверия.
Когда все обнаружилось и позор этой несносной Мёко уже нельзя было упрятать ни под какую одежду, столяр поехал к своему другу. Уронив голову на грудь, он рас¬сказал, что к чему. Десять раз готов был прибить эту позорную дочь, затрапезную юбку, признался он, да жена на не дала, испугалась, как бы эта безголосая не хлоп¬нулась со страху замертво и не выкинула. Он сказал еще, что если друг не простит, то ему остается лишь од¬но — броситься в старую шахту вниз головой.
Но, к его удивлению, старик Ри не рассердился — чуть нахмурился вначале, правда, но и только. И даже появилась улыбка на его лице, когда столяр, корчась от стыда, завершал свою покаянную речь. Положив темную от угля руку на руку друга, старый шахтер расхохотался и крикнул жене, чтобы подавала водку. «Дружище Цой, — сказал он,— не само ли небо направило глаза этого негодяя в ту сторону? Не я ли мечтал когда-нибудь породниться с вами настолько, чтобы у нас были общие внуки? И вы, отец Мёко, что вы имеете против в этом деле?» —« Да ничего я не имею против,— отвечал сто¬ляр, несколько оживая, — но как же теперь быть с уче-бой мальчика, — спрашивал он, — с его знаменитой на весь город учебой?» —«А никак,— отвечал весело Ри.— Этому сопляку, знать, другая учеба пришлась по душе, вот пусть теперь и учится себе на здоровье — заводить дом, растить детей. Каждый человек все равно узнает все, что ему нужно, чтобы прожить жизнь, — говорил шахтер, — так незачем беспокоиться о каких-то особен¬ных науках. Работать как мужчина, да зарабатывать как мужчина, да кормить детей, которых рожает тебе же¬на, - это ли не главная наука, дружище Цой!» — кричал захмелевший шахтер и сердечно тряс руку друга.
Но столяр Цой, человек проницательный и чуткий, не верил словам друга, зная хорошо, как тот гордится сы¬ном и как любит мечтать. «Этот великий человек будет петь песенки и веселиться, чтобы только не заплакать на глазах у других, — сокрушенно думал столяр. — Горе мне...»
Молодым срочно справили свадьбу, и в тот день, ко¬гда одноклассники Гичена получали в школе аттестат зрелости, сам он отрабатывал смену па шахте. Поступил он такелажником, и когда Мёко родила, шахтоуправле¬ние выделило ему комнатку в барачном доме.
У маленькой Мёко сын родился тяжелый, четырехки¬лограммовый. Родила она без единого стона, серьезно и кротко перенося боль и кровь своего перевоплощения — чудесного перевоплощения, когда она, всего лишь оди¬нокая цапля, летящая над беспредельностью мира, вдруг на лету распалась на два разных существа. Акушерки и сестры удивлялись, что эта маленькая кореянка не кричит при таких трудных, родах, — они даже прозевали самое начало, введенные в заблуждение ее молчанием.
Это произошло летней порой, когда длинный зеленый остров Сахалин плывет сквозь жару и туманы, когда на рынке всего вдоволь, — мы радовались за Мёко. Ри Гичен, в белой рубахе с закатанными рукавами, озабочен¬ный и серьезный, расхаживал неподалеку от больницы по деревянному тротуару.
Затем прошел год, полный забот и трудностей той науки, о которой говорил старый шахтер своему другу столяру. Ребенок часто болел, Мёко не спала ночей, а днем, когда сын спокойно спал, часами просиживала не¬подвижно над ним, в удивлении перед его красотой и со¬вершенством.
Гичен поступил в вечернюю школу и через год окон¬чил ее. Это был широкоплечий, сильный парень, весьма молчаливый, как бы раз и навсегда нахмурившийся от какой-то суровой мысли. Водки он не пил, в разных весе¬лых компаниях не участвовал, за что его и недолюблива¬ли, считая слишком гордым. К сыну он почти не подхо-дил, вечно занятый своими книгами, да и необходимости в этом не было — возле ребенка всегда была мать.
Прошло еще два года. На шахте случилась авария, насмерть придавило отца Гичена. Веселая душа старого шахтера навсегда покинула обжитые места и, оставив всех позади, ринулась куда-то прочь, мы не знаем куда. Старшая, замужняя сестра Гичена хотела взять к себе осиротевшую мать, но та пожелала жить у сына. Ей хо-телось быть возле сына-мужчины, хотя он ничем не похо¬дил на своего отца.
Гичен упорно продолжал корпеть над книгами, хотя школу давно окончил. Придя домой с работы, просижи¬вал вес вечера в углу за низеньким столиком, что-то решая, с карандашом в руке. И однажды в ночь раннего лета, когда можно было уже спать при открытых окнах, старая женщина услыхала во тьме такой разговор. Голос невестки произносил:
— Ты поезжай учиться, а я одна с Ёшкой побуду. Голос сына отвечал:
— Замолчи. Кто будет кормить Ёшку и маму? Голос невестки:
- Я буду кормить. Пойду работать в зверосовхоз. Ёшка будет сидеть дома с мамой, ничего. А ты поез¬жай...
— Замолчи! — перебил ее голос сына. — Я хочу спать. И старуха, глядя на луну, повисшую в распахнутом окне, беззвучно заплакала, предчувствуя новую разлуку, И ей казалось, что это ее старик, озорник-старик, с неба строит ей рожицы, уйдя так далеко от земли. Рядом ды¬шал теплый, сонный внук.
В середине лета Ри Гичен рассчитался с шахты и уехал на материк — поступать в высшее учебное заведе¬ние.
Долго от него не было известий, потом пришло пись¬мо, в котором он сообщал, что поступил в МГУ, столич¬ный университет.
Он писал, что живется ему хорошо, поселили его в об¬щежитии в белом городке для студентов на Ленинских горах, рядом с университетом. Сам же университет на¬столько огромен, что порой кажется каким-то видением, в особенности при пасмурной погоде: бегущие по небу тучи цепляются за верхушку этого здания —огромные серые тучи, на которые мы смотрим с земли, запрокинув к небу лицо...
Еще он писал, что жить можно, почти не выходя из студенческого городка: тут тебе и столовые, и магазины, и прачечные, где постирать. И это очень удобно, потому что не нужно зря тратить время, которое дорого для уче¬бы. Прокормиться на стипендию вполне можно, но на одежду не хватит: студент столичного университета дол¬жен хорошо одеваться, потому что здесь учится много иностранцев из разных дружественных стран и нехорошо перед ними срамиться. Обучаются они разным наукам, но самой сложной, самой великой из всех наук является ядерная физика. Дорога от Москвы до Сахалина и обратно обходится в триста рублей. Дорога от шахтерского городка до зве¬росовхоза ничего не стоит, если не садиться в тряский автобус и пройти весь путь пешком — каких-нибудь три километра. Летней порой Мёко так и делала, и если в пути ее настигал дождь, она вставала под лист гигант¬ского придорожного лопуха и терпеливо пережидала не-погоду. Спешить домой после работы особенной причины не было, потому что сын уже подрос и не нуждался в ее присутствии рядом, ему достаточно было и одной бабуш¬ки. Ужин давно готов, ждет на столе — немудрящая еда для двух одиноких женщин. Писем от мужа нет. Он пи¬сал два-три письма в год. В летние каникулы он всегда устраивался куда-нибудь на работу, чтобы хоть немного облегчить жизнь жене и сестре, которые высылали ему деньги. Мёко знала своего мужа, знала затаенную несо¬крушимую его гордость, и ей тяжело было думать, как он, должно быть, страдает, видя себя одетым хуже дру¬гих. Того, что она зарабатывала в зверосовхозе, ухажи¬вая за норками, было все же недостаточно, — ей прихо¬дилось делить получку на две неравные части и большую относить на почту. Шли годы, которые очень длинны в тишине безвест¬ной окраины и гораздо короче в шумной столице. Ри Ги¬чен, уже студент последнего курса университета, уклады¬вал в своей комнате чемодан, собираясь отбыть в Дубну, на преддипломную практику. Вошел болгарин Николка, друг Гичена:
— Эй, Гичи, тебе письмо!
Навсегда Ри Гичен запомнил тот-миг, когда, сидя на стуле перед кроватью и обернувшись назад, брал он у товарища письмо. Болгарин Николка был в красных спортивных штанах, на загорелой стройной шее его висе¬ла золотая цепочка, на руке, в которой он протягивал письмо, сверкало толстое кольцо с камнем • агатом. Эта великолепная смуглая рука протягивала конверт с каки¬ми-то голубыми цветочками, помятое письмецо, перепач¬канное клеем. То ли от вопиющего несоответствия краси¬вой, изящной руки и этого письма, то ли от предчувствия, в которое Гичен никогда раньше не верил, в душе его ворохнулось что-то неприятное.
Писала сестра: «Уважаемый, единственный братец! Сообщаю вам печальную весть. Ваша жена была неосто¬рожна на работе, и ее укусила норка. Никому она не ска¬зала об этом, побоявшись, что ее заставят ходить в боль¬ницу. И вот теперь Мёко тяжело больна, потому что зверь, укусивший ее, оказался нечистым. Ее увезли в больницу, а я два раза в неделю приезжаю к вам в дом и наведываюсь к матушке и ребенку. Поэтому вам в по¬следний раз было выслано мало денег, уж я расстара¬лась, как могла, да что толку. Простите, братец, и не оби¬жайтесь на нас. Неужели же Мёко не выздоровеет?»
Ри Гичен коротко отписал сестре, сообщил, какое важное дело ему предстоит, велел передать жене, чтобы лечилась как следует, и уехал в Дубну. Там ему поручи¬ли ответственную работу, и он забыл обо всем, кроме дела.
А в это время жена его Мёко умерла. Зеленый, ту¬манный Сахалин принял к себе навсегда еще одну душу.
Родные, посовещавшись, решили не вызывать занято¬го человека и сами похоронили ее. Отец Мёко выкопал из прибрежной дюны куст шиповника и пересадил к из¬головью свежей могилы.
Получив новое письмо от сестры, в котором она сооб¬щала о кончине Мёко. Гичен провел несколько бессонных ночей. Ему все чудился предсмертный вопль жены: сест¬ра написала, что к своему концу Мёко вдруг ощутила в себе душу зверя, который укусил ее, и стала верещать, как норка.
Никому Гичен не рассказал о своем несчастье, пору¬ченное задание он к сроку выполнил, и его расчеты были признаны блестящими. Его хвалили, ему было обещано распределение в физический центр. Друзья удивлялись его сдержанности и, воздавая ему должное, толковали о силе его невозмутимого восточного характера... А он, принимая молча все эти знаки внимания и любви к себе, испытывал в душе мучительный стыд. Тяжело переживая смерть бедной жены, он не спал по ночам, представлял ее страшный, звериный вопль. Но его также не покидало постоянное, бессовестное, неотвязное чувство тайного об¬легчения — чувство, что свершилось нечто закономерное.
Будто решено наконец уравнение, давно и потаенно му¬чившее его. И, понимая всю неприглядность и темную природу этого чувства, он ничего не мог с собой поде¬лать, как не мог плакать и найти успокоение.
Куст дикой розы принялся на новом месте и с тех пор каждый год к разгару лета устилал низенький дерновый холмик лиловыми нежными лепестками. Слава упорству и стойкости человечьей волн, слава братству людей, готовых бескорыстно одарять друг дру¬га сокровищами знаний, прекраснее которых ничего нет на свете, — такие примерно мысли располагались в душе Ри Гичена, когда он по окончании университета, имея при себе верные документы, доказательства своего успе¬ха, летел на сверхзвуковом лайнере через всю страну к востоку, в сторону далекого Сахалина. В душе его гремела торжественная медь, он мог теперь и погордиться собой. Ему мысленно представлялся весь пройденный путь, и он находил свою судьбу достойной удивления. За иллюминатором, внизу, сквозь чудовищный провал синевы видна была зеленая земля, вся в каких-то геомет¬рически правильных заплатах — следах деятельности че¬ловека. Над землею паслись нежные барашки кучевых облаков, те самые облака, на которые мы смотрим с земли, запрокинув к небу лицо. И Ри Гичен летел над этой землей, по небу необозримой страны, храня в себе невы¬разимую благодарность к хозяевам этой страны, к лю¬дям-труженикам, которые дали ему все, о чем он только мечтал. Как человек чести, сын благородного шахтера, он готов был всей дальнейшей жизнью оплачивать тот роскошный долг, который ему предоставили. Он желал немедленно приступить к оплате долга, трудясь на ниве, ядерной науки, но вначале нужно было навестить родных и забрать к себе старую мать и сына-сироту. После многих лет отсутствия он явился в родной го¬родишко уже совсем другим человеком, — мать и стар¬шая сестра оробели перед ним, — рослым, красивым мужчиной с твердым, уверенным взглядом. Постаревшая сестра испытала теперь гордость, что оказывала помощь такому человеку. А восьмилетний сын испугался отца и отпрыгнул в сторону, исподлобья поглядывая на него сверкающими глазенками и строптиво шмыгая носом.
Пришел столяр Цой. сильно сдавший за эти годы. Разговаривая неторопливо о том о сем, он вдруг не вы¬держал, отвернулся в сторону и, прижав рукав празднич¬ного пиджака к глазам, заплакал. Он вспомнил, что чуть не загубил жизнь этого великого человека. «Не было вам счастья, что породнились с моей жалкой семьей, нет, не принесла вам Мёко счастья», — плакал старик. «Оставь¬те это, отец,— строго возразил ему Ри Гичеп. — Если бы не Мёко, вряд ли мне удалось бы выучиться...» И старик был бесконечно благодарен зятю за эти слова, хотя и ясно было, что они сказаны ради доброй минуты.
Целый день в дом шли гости — родня, соседи, бывшие его товарищи по школе, теперь отцы многодетных семей. Всем хотелось увидеть человека из Москвы, первого вы¬ходца из нашего городка, которому выпала судьба учить¬ся в столичном университете и стать атомным физиком или кем там...
А поздно вечером, когда последний из гостей разо¬шлись по домам, мать уложила внука и приготовила сы¬ну постель в углу комнаты, на старенькой пружинной кровати, о существовании которой Ри Гичен давно уже успел позабыть. Но, подойдя к ней, он вспомнил все, и теснота низкой, убогой комнатенки, целый день невольно угнетавшая его, разомкнулась вокруг, и он в один миг вновь пережил все счастье и несчастье тех далеких но¬чей, когда он с мучительной страстью любил свою бед¬ную жену. И после готов был ее возненавидеть, эту губи¬тельную для себя любовь, Он вспомнил легкую занавесь тьмы над горящим лицом, робкое теплое дыхание Мёко, дрожавшее от полноты безмолвного, покорного счастья.
Раздевшись, Ри Гичен улегся в постель и потушил свет настольной лампы, при которой когда-то самостоя¬тельно разбирал начала высшей математики.
Но в эту ночь ему не суждено было уснуть.
Каким-то особенным запахом, горьким и пронзитель¬ным, вдруг повеяло на него, и этот запах не давал ему покоя. Он ворочался, принюхивался к постели, зажигал настольную лампу и, сидя на кровати, оглядывался во¬круг, пытаясь определить, откуда же запах.
И тут за спинкой кровати увидел он висевшую на гвозде кофточку жены. То была заношенная, бесцветно-серая от частой стирки, крошечная кофточка без пуго¬виц, рукава все еще были слегка подвернуты.
Он снял с гвоздя эту жалкую кофточку и, закрыв гла¬за, долго держал ее перед собою... Так вот что остается после человека в мире физических тел. Высокие мону¬менты на площадях, слава полководцев и вождей, вели¬кая формула Эйнштейна… И горький запах человече¬ской неутоленности, безвестно витающий над прахом долин... Только глупец может отделить гремящее тор¬жество вечных дел от тихой погибельности безвестных душ, единое от частного. Ничто от Всего, Человека от Че¬ловечества. Но почему так горек запах?.. Но ведь была же Мёко, была! А теперь пропусти сквозь пальцы хоть все вещество Вселенной горсть за горстью — нет ее!
Ри Гичену хотелось сейчас заплакать, мучительно хо¬телось, но этого ему, счастливцу на этой земле, не было дано. Он бросил кофточку на кровать и, поднявшись, вновь оделся.
Рано утром — рассвет еще чуть просветлил небо над крышами —старуха, мать Гичена, перебудила всех сосе¬дей. Таща за руку хныкавшего, зевавшего внука, она бе¬гала от дома к дому, стучала в окна и всем рассказывала об исчезновении сына. Ночью старухе почудилось, что сын разговаривает с умершей невесткой, голос ее пома¬нил с улицы: «Гичен, идите сюда!», на что сын ответил: «Иду!» И вот наутро постель его оказалась пуста.
Его нашли на берегу моря, возле старых барж. Весь мокрый, в налипшем песке, он лежал лицом вниз под боком дырявого кунгаса^ Когда его растолкали, он не мог объяснить, каким образом очутился на этом месте.
Через неделю Ри Гичен с матерью и сыном уехал из города на материк, — должно быть, навсегда.
А вскоре настал день поминовения, и в полночь в до¬ме столяра Цоя собрались мы все, любившие Мёко; на столик выставили поминальную табличку. Утром старый столяр и сестра Гичена пошли на кладбище — просить прощения у Мёко и помолиться перед ее могилой о сча¬стье всех живущих.
На кусте шиповника Мёко, посаженном ее отцом, яго¬ды налились звонкой огненной краснотой, и маленькая птичка, весело потряхивая хвостом, сидела на колючей ветке, щипала сладкую ягоду.


Категории: Современная проза
Обратите внимание на:
Шиповник 'Бесшипный ВНИВИ' 8 июля 2011 г. Дзeтсу
Шиповник 'Крупноплодный ВНИВИ' 8 июля 2011 г. Дзeтсу
Шиповник алый нежный?Ты-нежней.Кита... 27 июня 2011 г. DaRLIk
 


Дневник > Анатолий Ким "Шиповник Меко"  13 марта 2015 г. 20:26:21

читай на форуме:
54
Прошу сюда)Тебе скучно и ты хочешь ...
полуночный бред. я тут всё зафлужу....
пройди тесты:
- Я знаю не только это, но и многое...
"Школа Конохи или новенькая...
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх